С грустью пробегали мы глазами по газетным столбцам.

Газеты громко кричали о том, что на всем земном шаре каждый день чуть не с каждым живым человеком случались самые разнообразные несчастья, один только Тэдди Викс оставался цел и невредим. Фермеры в штате Миннесота то и дело бывали раздавлены тракторами, крокодилы дюжинами пожирали индийских крестьян, железные балки ежечасно срывались с небоскребов и падали на головы граждан во всех городах — от Филадельфии до Сан-Франциско. Люди падали со скал, налетали в автомобилях на стены, сваливались в паровые котлы, ранили себя из револьверов, думая, что они не заряжены. Да, в этом мире калек, в этой безногой и безрукой вселенной, один только Тэдди Викс был по-прежнему несокрушимо здоров. Положение стало жутким и двусмысленным.

Как-то вечером мы с Акриджем бродили по Лондону. Он повел меня в тот грязный переулок, где когда-то снимал меблированную комнату. Мне очень не нравилось это место.

— Куда ты меня ведешь? — спросил я.

— Здесь живет Тэдди Викс, — сказал Акридж. — Он занимает ту самую комнату, в которой когда-то жил я.

Гнусная улица не стала для меня привлекательнее от того, что здесь живет Тэдди Викс. С каждым днем я все больше жалел, что истратил столько денег на Викса, и вражда моя к нему все росла.

— Я хочу навести о нем справки… Мне нужно кое-что разузнать.

— Разузнать?

— Да, потому что я чувствую, что его искусала собака.

— Откуда же у тебя это чувство?

— Не знаю, — ответил мечтательно Акридж. — Просто у меня чувство такое, а откуда оно, я не знаю.

Уже одна мысль о том, что Тэдди Викс был искусан собакой, подействовала на меня вдохновляюще, и я молча поспешил за Акриджем.