Я тоже не без стыда вспоминаю теперь неадекватность своих первых патриотических проявлений, но это уже все-таки черт знает что… Хоть бы зачехлил ее гад, что ли.

— Кен,

Видимо, Умница действительно страшно нервничал. Наверное, такое может случиться только с полиглотом — огромный запас слов, а большие строения всегда хрупкие, всегда рушатся первыми, вот все и перемешивается. Очень интересно.

— Йоав, — серьезно сказал я. — Ситуация очень плохая. Понимаешь, угроза для всей страны, и даже больше. Он сделал очень опасный вирус.

— Он? — улыбнулся шеф. — А сколько времени он в стране?

Умница подобострастно улыбнулся и показал ему два пальца:

— Штаим йомаим. Йом, вэ од йом..

— Он сделал вирус еще там, в России. Иракское бактериологическое оружие, это как грипп по сравнению с его вирусом, — пояснил я. — И привез его сюда…

— Как? — кажется, наконец-то заинтересовался шеф.

— Бэбакбук бишвиль тей!

— Эфшар гам кафэ….

Шеф действительно был хороший мужик. В ответ на все это он спросил нас, что мы будем пить.

— Еш леха кцат-кцат водка?

— Мне нужно срочно снять стресс. Ты же видишь — у меня лингвистический срыв на нервной почве!

— Что он сказал? — спросил шеф.

— Что нервничает…

— Савланут,

— У него украли вирус, — попытался я вернуться к теме. — Поэтому у него теперь стресс.

Шеф посмотрел на часы и развел руками:

— Своди его к психологу в купат-холим.

— Йоав, — очень серьезно сказал я, понимая, что слушать меня будут всего несколько секунд. — Я понимаю, как это для тебя все выглядит. Но поверь, дело очень серьезно.

— Кен-кен! — завопил Умница. — Рецини! Хем афилу аргу эт а-кольба шели! Мифлацот! Мияд ахарей алия шела!.

— Значит, суку убили, — тихо сказал шеф. — Я ознакомился с твоим личным делом, Борис. И ребята из Центрального округа меня предупреждали… Давай с тобой договоримся — со своими родственниками, любовницами, гениальными психами и убитыми суками разбираешься сам. В нерабочее время. А я делаю вид, что этого разговора не было…