— Некстати, — заметил Умница. — Нам ведь теперь всех наших созвать надо.
Позвоните, чтобы привезли завтра. Но сначала позвоню я, а то все по работам расползутся…
Судя по количеству звонков, их клуб самодеятельной песни прибыл сюда в полном составе, как на гастроли.
— Умница, прекрати! — каждый раз требовала Ленка. — Ну посмотри, куда ты людей тащишь!
— Поздно, поздно отменять, — отмахивался Умница. — Алло, Лелю пожалуйста.
Куда звоню? В Хеврон. Это Хеврон? Ну вот. Ты ей кто? Друг? И я ее друг, Фима Зельцер, она тебе про меня рассказывала?..
— Елка?! Здесь?! — ахнула Ленка. — На территориях?!
Действительно, трудно было представить Елку Смирнову донских казачьих кровей среди самых крутых поселенцев.
— Как она туда попала? — заверещала Ленка.
— Еще не знаю, мне только что Капланчики телефон дали, — констатировал Умница. — Она уже пару недель тут. Проводил ее туристкой к Капланчикам, а она уже и не у них… То ли поссорились, то ли рыжие тут нарасхват…
Ленка обиженно засопела:
— Капланчики мой телефон знают — тоже куда-то пропали…
— Все, все будут. Ты, Леночка, лучше бы что-то приготовила, жрать же все захотят. Ты ведь наших знаешь — им лучше жрать дать, а то они сами найдут…
Умница так ловко управлялся с Ленкой, что я с горечью осознал последние двадцать лет супружеской жизни можно было провести гораздо спокойнее.
— А ты, Боря, лучше бы за бутылкой сгонял — все-таки столько не виделись, — снизошел он и до меня.
— Для кого лучше? — поинтересовался я, не собираясь обеспечивать алкоголем всю эту шестидесятчину.
— Для людей лучше, Боря, — доступно объяснили мне.
* * *… К полудню в доме царил багажный карнавал. Казалось, что любимый фарфор заменил Софье Моисеевне челюсти. Ленка и Левик с визгами: «Это же мой, мое, мои» носились по комнатам. Ленка — между кухней и прислоненным к стенке в коридоре зеркалом (обязательно разобьется, ну и пусть). Левик нагромождал свои вещи во всех углах. Теща втихаря вила гнездышко в лучшей комнате. Умница, в обнимку с термосной китаянкой, дрых в полкомнате на раскладушке. Козюля отдыхала под ее брезентом.