Несколько позже, когда все сидели на своих местах и равнодушно смотрели на расположение войск противника, из которого изредка доносился ароматный дымок, и ждали сигнала.

Вскоре появился сам начдив, правя тачанкой одной рукой, держа саблю в другой.

– К бою, товарищи коммунисты! – прокричал Чапаев, и грянул первый выстрел.

Было похоже, что такая наглость со стороны красных для белых была немного в новинку, точнее сказать, такого они от своих врагов не ждали. Василий Иванович был этим очень Доволен, но в тоже время ему было неприятно то, что вынашиваемый им в течение трёх с четвертью месяцев план нападения не вызовет никаких красочных событий и не будет зафиксирован газетой "Гудок".

Внезапно белые как бы проснулись, и открыли бешеный артиллерийский огонь. Василий Иванович спрыгнул в канаву и залёг там, обхватив на всякий случай руками голову.

Поднявший голову Фурманов с удовольствием отметил, что все снаряды как бы сами собой летят в канаву с разбитой телегой, так что вскорости от телеги не осталось и следа.

"Ну, Анка, к счастью, успела", злорадно подумал политрук. Он радостно потер руки и тут же был засыпан землей с ног до головы. Тем не менее политрук выбрался из канавы и бодрым ползком направился в сторону канавы, где базировался Идейный Вдохновитель и Великий Руководитель борьбы с белогвардейцами Василий Иванович.

– Товарищ начдив! – почти что прокричал Фурманов.

– Ну? – спросил начдив, удивляясь, что слышит политрука, даже зажав уши.

– Заметили, в чью канаву белые лупят? Заметил, мать твою так, выругался начдив, скрепя сердце.

– Ну? Когда его стрелять будем?

– После, заявил начдив. Расстрелять его, родимого, мы успеем завсегда.

И он поднял палец повыше над канавой, чтобы его могли лицезреть врага, которым было суждено догадаться, что их ловкий шпион будет обезврежен.