Поднятым пальцем начдива белые не были удивлены. Им воспользовался обезумевший от офигенного, мягко говоря, огня молодой шмель, и следующую неделю начдив не мог указывать, куда какие вооруженные силы бросить из-за жутко распухшего пальца.

А в общем, операция прошла успешно. Пулемёт, поставленный в канаву у леса, был удачно раздолбан и брошен ржаветь. Политрук при боевой операции промочил штаны, а начдив сломал саблю. А вообще-то, жизнь была прекрасна и безоблачна.

Утром ехидный Фурманов принёс Василию Ивановичу газету "Гудок", кратко отражающей все важнейшие события гражданской войны, в которой Чапаев по слогам прочёл свой собственный некролог. В газете говорилось, что Василий Иванович "геройски потонул в речке Урал", что начдива как несколько покоробило, так и.сильно обидело.

– Ну вот, товарищ начдив, сказал нахальньй Фурманов, который сам лично написал данное произведение. Я же говорил, в наций сплоченных рядах действует вражеский агент.

– Погодь, задумчиво сказал начдив. Агент – это одно, а вот какая зараза эту дрянь наштамповала…

Зараза-изготовитель вышеуказанной дряни предпочла в дальнейшие переговоры не вступать и ретироваться на кухню.

Там, к удивлению Дмитрия Андреевича, не было никого. Гулко стукалась от ветра неплотно закрытая форточка, а вообще внутри было тихо и ничего, не видно.

Фурманов удивлённо сел на завалинку, куда предусмотрительно мстительный Петька заколотил свежий трехдюймовый гвоздь. Вопль политрука потряс округу. Из канавы выскочили испуганные домашние гуси и с перепугу пролетели аж тридцать метров. А Петька, уяснивший для себя, что длительные однообразные уговоры даже несколько возбуждают дам, проводил время с Анной Семёновной на вышеописанном сеновале.

Вскоре, а точнее, к вечеру, дверь сеновала распахнулась, и оттуда вышел Петька, очень довольный.

– Ну? – спросил голос с небес. Петька испуганно поднял голову. На дереве сидел начдив, поигрывая биноклем.