Демонстрация письма на деле
Легко говорить о писании, еще легче — делать его. Смотрите:
Зовите меня Ишмаэль. Стоял холод, сильный холод в горном городке Килиманджаровилль©. Я слышал колокол. Он звонил
Обратите внимание на ударную концовку — никогда не устану подчеркивать важность мощного заключительного аккорда.
Это пример того, что я называю «чистым» письмом, — оно имеет место, когда у него нет никакой возможности стать сценарием. Чистое письмо приносит больше удовлетворения, чем какое–либо другое, ибо постоянно сопровождается внутренним голосом, повторяющим: «Зачем я это все пишу?» Тогда и только тогда писатель может надеяться на высочайшее достижение литературы — внутренний голос читателя, высказывающий комплимент: «Зачем я это все читаю?»
ДА, НА МОЕМ СОБСТВЕННОМ ЗАДНЕМ ДВОРЕ
Несколько лет назад в Нью–Йорке на Пятой авеню обнаружили Микеланджело. На прошлой неделе в Лос–Анджелесе я осознал, что купальня для птиц у меня в саду принадлежит резцу Рафаэля. Я проходил мимо нее тысячу раз; как и множество продюсеров, актеров, исполнительных директоров, да время от времени — приблудного сценариста. Ни один ни разу и не упоминал о ее принадлежности Рафаэлю. Никто не побеспокоился вообще кому бы то ни было ее приписать, что удивляет меня, поскольку я заметил: большинство моих гостей проводит много времени, обсуждая эту птичью купальню. Я пытаюсь направить беседу в русло моих фильмов, моих выступлений на телевидении и моих ранних работ, но часто слышу в ответ: «Какая очаровательная купальня для птичек!» Для меня это еще одно свидетельство того, что она принадлежит Рафаэлю: от нее просто невозможно оторвать глаз.