Буревестник притормозил и медленно развернулся.

— Если ты — Тамино, то я павлин персидский, а мама моя — утка китайская! — бросил он небрежно, смерив пингвина презрительным взглядом.

— Повежливее, любезный, — решил поставить на место дерзкого незнакомца Тамино. — Если вы не верите, что я Тамино, спросите у любого, вам скажут. Я пошел. Кланяйтесь вашей матушке, китайской утке. — Тамино махнул крылом и направился к зданию школы.

Буревестник озадачился. Потоптавшись на месте, он припустил вприпрыжку за удаляющимся Тамино.

— А чем докажешь, почтеннейший, что ты и есть тот самый герой, которого я ищу? Мне было сказано, что у всемирно известного спасителя принцессы Нанумы на голове красная шапочка, которую подарил ему один большелапый, а у тебя на голове ничего подобного не наблюдается! Одни перья какие-то и никаких шапок!

Тамино остановился, потрогал крылом макушку. Действительно, куда же шапка-то подевалась? Он огляделся и обнаружил пропажу в нескольких метрах от себя. Она преспокойно лежала в сугробе. Тамино не спеша, вразвалочку прошествовал к сугробу, отряхнул шапку от снега и водрузил ее на голову.

— Тут не то, что шапку — голову потерять можно, когда такие туши с неба без предупреждения валятся, — сказал он, бросив сердитый взгляд на странную птицу, которая с нескрываемой тревогой наблюдала за его действиями.

Как только Тамино нацепил свою шапку, с птицей стало происходить что-то совсем уж непонятное: встрепенувшись, она вытянулась в струнку, а потом, отступив на шаг, склонилась в низком поклоне и застыла так, оттопырив хвост. Тамино сначала решил, что у нее радикулит, и хотел было уже помочь, но в этот момент птица ловко переменила лапы, и все повторилось снова — крылья по швам, шаг назад, поклон. «Что это с ним?» — удивился про себя пингвин, продолжая созерцать птичий хвост.

— Прошу прощения, дражайший пингвин Тамино, герой Южного полюса, друг драгоценнейшей принцессы Нанумы! Произошло досадное недоразумение! Простите меня великодушно, я ведь не знал…