Сонное, усталое солнышко плыло по пустынному небу. День приближался к вечеру, и солнце из-под ленивых век оглядывало свои владения. Внизу все было спокойно, лишь на крыше в районе автовокзала дрались из-за кусочка сыра две пощипанные жизнью вороны. С легким сердцем по небесным ступенькам можно было спускаться за горизонт и укладываться до утра спать. Солнышко протяжно зевнуло, деликатно прикрывая зевок подвернувшимся кучевым облаком, и еще раз посмотрело на город. Вороны, успокоившись, разлетелись, зато в районе высотных многоэтажек вдоль забора, огораживающего пустырь, быстрым шагом передвигались двое. Один был лысый в длинном плаще и в нечищеных со дня покупки ботинках. Второй был маленький с несчастным лицом, тоскливым голосом и выплаканными глазами. Солнышко пригляделось внимательней и увидело, что это Пашка Моржов.

– Четыре вилки! – кричал он лысому, пытаясь обойти его слева и целясь ему в голое ухо. – Штопор! – Пашка переменил тактику и попытался обойти лысого справа. Но череп, замаскированный под серьгу, стороживший ушную раковину, так зловеще взглянул на Пашку, что у того онемели ноги.

Лысый сразу ушел вперед. Пашку он как будто не замечал. Спрятав руки в карманы плаща и низко наклонив голову, широкой великаньей саженью он мерил перед собой дорожку – впрочем, кроме этой сажени и, отчасти, блестящей лысины, великаньего в нем не было ничего.

– Ну постойте же! – прокричал Пашка в удаляющуюся от него спину. – Я сегодня все обещал вернуть! Возьмите ваши несъедобные шарики, а мне отдайте назад четыре вилки, штопор и брошку, она тоже чужая. Дяденька, ну пожалуйста, – вспомнил Пашка вдруг волшебное слово. – Остановитесь хоть на минутку!