— Готовится страшное предательство!

— Петруша, ты врёшь, — сказала Аниска.

— Ничего я не вру, — с жаром зашептал Пертинакс. — Пусть, если я хоть словечко скажу неправды, из чистого неба прольётся дождик и кругом намочит меня!

Аниска посмотрела на небо — дождика не предвиделось — и спросила:

— Откуда ты знаешь?

— Я подслушал, — ответил Пертинакс, нагнулся поближе и чуть слышно зашептал ей на ухо. А у Аниски глаза на лоб выкатились, рот раскрылся, ресницами она моргает, брови хмурит.

Пертинакс кончил свой рассказ и воскликнул:

— И что теперь делать, ума не приложу!

Аниска поджала губы, вздохнула и сказала:

— Можешь не прикладывать, не стараться — всё равно ничего у тебя не получится.

Пертинакс не обиделся и спросил:

— А как же быть?

— Да помолчи ты, пожалуйста, — говорит Аниска. — Мельтешишь тут, как мотылёк, не даёшь мне собраться с мыслями. Отойди в сторонку, а я буду думать.

Вот она думала-подумала, всё обдумала, пошла к Анне Ярославне и ну поёживаться да покряхтывать, будто ей не можется. Анна Ярославна испугалась и спросила:

— Что с тобой, моя верная Аниска?

— Ox, — сказала Аниска. — Истомилась я вся. Дома-то небось каждую субботу в баньке парилась, а теперь, поди, целый месяц ни разу как следует не мылась.

— Ах, — сказала Анна Ярославна. — И я бы помылась, ты бы мне спинку поскребла. А то, по здешнему обычаю, всякими благовоньями прыскаешься, а мыться не приходится. Да и негде.

— А я знаю где, — сказала Аниска. — Вот ручеёк-то какой чистый течёт. Только очень уж мелко, по колени не будет. А подальше пойти, он небось станет поглубже, хватит и по шейку.

Анна Ярославна обрадовалась, захлопала в ладоши, воскликнула: