— У меня тоже четыре брата, такие сильные, они за меня всегда заступятся, — сказала Анна Ярославна. — И ещё у меня две сестры.

Ох, как мне хочется сестру, — сказала Аниска и вздохнула.

— Ничего хорошего тут нет. Старшая сестра нос задирает, что она взрослая, не хочет со мной играть. А младшая пристаёт, хочет, чтобы я с ней играла, так надоела!

Тут подошли они к Анискиному жилью — не то избушка, не то погребушка, а похоже, будто крот себе норку вырыл и холмик насыпал. Однако же дверь есть, отворена, и ступеньки уходят вниз.

Братья горошком покатились с лесенки, Анна Ярославна спускается осторожно — сперва носочком нащупает ступеньку, а потом уж на пятку обопрётся. Аниска сзади идёт, предупреждает:

— Не сковырнись!

Спустились благополучно.

Аниска говорит:

— Садись, гостья будешь.

Села Анна Ярославна на лавочку, ручки сложила. Семеро братиков стоят кругом, смотрят на неё, а Аниска рыбу чистит.

Оглянулась Анна Ярославна, всё ей любопытно.

— Это что за камни у печки лежат?

Аниска отвечает:

— Это жерновки.

— А зачем жерновки?

— А зерно молоть.

— А зачем молоть?

— А чтобы мука стала.

— А зачем мука?

— Хлебушко печь.

Задумалась Анна Ярославна, опять спрашивает:

— А пироги из муки?

— И пироги, и блины, и оладушки.

— Вот чудеса!

Тут братцы не выдержали.

— Ой! — сказал Ивашка и фыркнул.

Какая ты! — сказали Евлашка и Ерошка и захохотали.

— Дурочка! — пискнул Пантелеймонушка и так и залился смехом.

Анна Ярославна смеётся, Аниска смеётся, все смеются-покатываются, удержаться нельзя.

Вдруг входит в избу рябая курочка. Поклонилась, лапкой шаркнула и закудахтала.