Недавно на ленинградских улицах запестрели огромные яркие афиши. Цирк. Знаменитый, турецкий силач! Али-Махмуд-Хан. И был нарисован могучий дядька в черном борцовском трико. Мускулы у него — как булыжники. Он держал шест, и на каждом конце шеста висела целая гроздь людей. Наверно, человек восемь, не меньше.

Ну конечно, знаменитого силача нельзя было не посмотреть.

И, значит, надо было срочно достать деньги на билеты.

Веньке — тому просто. Попросит у отца. У Веньки папаша археолог, профессор, он всегда дает.

А Юла подговорил двух мальчишек со двора, и втроем сели на трамвай, выехали за город. Картошка с огородов, была уже убрана. Но ребята знали: если хорошенько перекопать, всегда несколько клубней отыщется. День провозились, но зато каждый привез по кошелке. Половину Юла отдал матери, половину — продал какой-то тетке. Вот и деньги на билет.

Мальчишки пошли в цирк.

Сперва показывали воздушных акробатов, и жонглеров, и фокусника.

Все было очень интересно.

Акробаты летали под самым куполом, и у Юлы сердце сжималось: а вдруг упадут?

Фокусник так быстро и ловко распиливал женщину пополам, прямо ахнешь.

Но все-таки ребята с нетерпением ждали самого главного, из-за чего они и пришли.

И вот, наконец, Али-Махмуд-Хан.

Нет, афиши не наврали. Этот здоровенный дядька, огромный и грузный, как несгораемый шкаф, казалось, может поднять весь цирк. Если очень поднатужится. Он носил шест с людьми, он перекидывал с руки на руку огромные гири: цирковые служители — униформисты — выкатывали их на арену на тачках. Иначе, наверно, было не притащить.

Ноги у Али-Махмуда были как бревна. А сам он — как гора. Он взял толстый железный прут, не прут, а настоящий лом, пальца в три толщиной, и вдруг согнул этот лом и вдобавок ещё завязал его узлом.

А в самом конце программы на арену вывели живую лошадь. И Али-Махмуд-Хан как-то ловко подлез под нее — раз! — и лошадь оказалась у него на плечах. Она висела у него на плечах, махала хвостом и болтала в воздухе всеми четырьмя копытами.