Людям нужно время по-человечески проводить - вот и построил им колхоз Дом культуры. Парнишка такой длинный, тощий приехал представлениями всякими руководит. Как зверек из мешка - юрк, принюхался, прислушался, кто на что горазд, - и к моему Винцасу.

- Давай, - говорит, - товарищ Визгирда, такой сатирический номер в нашей агитбригаде разучим: "Новости Винцасова радио..." И людей посмешим, и сами развлечемся. По недостаткам проедемся...

Я мужу знак глазами подаю - не соглашайся, мол, - а он, гляжу, во вкус вошел.

- А почему бы мне, - говорит, - не представить еще того мужика из Жемайтии, что злодеи в лесу повесили?.. Провисел он на суку три дня и давай ругаться: "Вот гады! Повесить задумали! Тоска зеленая, есть с непривычки охота..."

- Да тебе не есть, выпить только подавай! - рассердилась я тогда.

Винцас на меня глянул как-то странно и притих.

А гость знай чешет про свое представление, я же свои слова ехидные загладить пытаюсь, но артист мой словно оглох. По счастью, Рена влетела с наседкой под мышкой.

- Мама, глянь, никак она гвоздь проглотила? Чего она так?.. спросила дочка и осеклась.

Оно и понятно - увидела за столом парня молодого да пригожего. Отец молчит, гость тоже, и я совсем растерялась. И тут наседка наша как закудахчет! Стали мы все смеяться. Парень из-за стола поднялся - одна щека белая, другая огнем горит - и к Рене обращается:

- Здравствуйте. Я Римтас Эйбутис.

И дадут же человеку имя - Римтас, серьезный, значит...

- А я, как видите, не совсем серьезная... - отвечает дочка.

Смутилась так и не сказала ему тогда своего имени.

С того кудахтанья пришли к нам в дом большие перемены: Римтас Эйбутис по уши влюбился в нашу Рену, Винцас стал репетировать какую-то роль, а мне, как, почитай, портнихе, всучили огромный рулон полотна и велели сшить из него занавес для представлений.