— Как?! — задохнулся инспектор, — как нету?!

— Вот и нету. А что опять стряслось?

— Федяевы-то антифризом отравились, Колька привез. И еще у него с собой было. Поотравит людей, сообщить надо срочно в Заиграево.

— Вот беда, ах ты, мать честная, беда так беда! Теперь как же это будет, связи-то нет. Ах ты, горе-злосчастье, — запричитал скотник, прихлопывая ладонями по коленям, надежно упрятанным в ватные брюки.

Трошин обдумывал ситуацию. Надо действовать не откладывая, не теряя времени. Это ясно. Но как, как поступить?

До центральной усадьбы вдвое ближе, чем до Заиграево, он доберется туда быстрее, но будет уходить в противоположную сторону от Кольки Федяева с его смертельным зельем.

А если связь прервана и там?

Метель-то не утихает, ветер ярится все больше, словно в наступающей ночи разбойничать ему сподручнее.

Значит, нужно добираться до Заиграево самому, отсюда.

Но как? Как преодолеть по такой погоде эту злосчастную полсотню километров?! Трактор на ферме один и бригадир увез на нем Феню.

«Ну почему получилось, что сразу они с Саней не сообразили про Кольку Федяева, — досадовал Трошин. — Конечно, все было в спешке, все бегом, Феню надо было спасать, да еще эта болезнь», — были причины для объяснения, но не было причин для оправдания. Казнил себя инспектор за такое упущение, да казни не казни, ничего уже не вернешь, надо поправлять дело.

«Борька, — вдруг вспомнил он, — Борька должен вернуться!»

Вдвоем на ЗИЛе они уж доберутся хоть к черту на рога, не то что в Заиграево, за пятьдесят верст всего.

— Не знаешь, вернулся Борька? — спросил у скотника.

— Вернулся, вернулся, — обрадовался скотник, — недавно вернулся, пробился, чертяка, отчаянный.

— Пойду за ним. Просить буду.

Уже от двери вернул Трошина скотник:

— Захарыч, слышь, возьми мои ватники, — он указал на теплые брюки, — мороз-то, поди, под сорок, не менее, дорога серьезная тебе выпадает, давай, не побрезгуй.