Атемелес же между тем бочком, бочком приблизился почти вплотную. Он весь благоухал пронзительным, пьянящим ароматом, от которого муравьишка сразу же одурманился. Он и не почувствовал, как нежные Атемелесовы лапки осторожно вынули яйцо у него из жвал.

Склоняясь все ниже и ниже, уже почти падая, Соленопсис сумел, однако, разглядеть, что на брюшке жука скопились крупные капли влаги, которая, как он сразу догадался, и была источником удивительного запаха. Нестерпимая жажда овладела муравьишкой. Одну только капельку! Он приник к Атемелесу, жадно хлебнул, и тотчас все затуманилось в его слабой головенке...

А жук Атемелес, аппетитно чавкая, принялся за яйцо...

Соленопсис очнулся в том же самом месте. Он лежал в неудобной и неприличной позе: лапками кверху. Он зашевелил ими сначала еле-еле, а потом все быстрей и быстрей и так частил до тех пор, пока не перевернулся.

Он встал. Не имея сил даже почиститься, поплелся куда-то наугад и, сделав несколько шагов, нашел скомканную оболочку выеденного яйца. Он ткнулся в нее, почувствовав вдруг ужасный голод, но, увы, любезный Атемелес так ловко ее очистил, что на ней не осталось и крохи съедобного.

Хоть ешь эту шкурку! А чем жевать? Зубов у Соленопсиса не было. Как и обыкновенные муравьи, он питался, высасывая из добычи полезную влагу.

Вместо завала зиял огромный проход. Это нежный Атемелес пролез, не заметив даже препятствия. Сладкий запах сочился от оставленных им следов. По ним, то и дело роняя унылую головенку, потащился изнемогающий неудачник.

3

Жила-была старая ель. Однажды подошел к ней человек, тюкнул по корявой коже топориком и на белой ранке написал что-то масляным суриком. Потом другой человек прочитал написанное, включил моторную пилу "Дружба" и, распевая во все горло веселую песню, повалил дерево. Где-то оно теперь?..

А ненужный пень остался на месте, чтобы сгнить и удобрить своим прахом почву леса. Но прежде ему выпала замечательная судьба. Он стал сердцем живого города.