Пришлось переключаться, то есть искать иные возможности неповиновения… I>Сучки не пожелали убирать постели (всё равно вечером ложиться…). Бутончик вынесла вопрос об их поведении на совет отряда, и всем троим (Пётр по-прежнему не присоединялся к ним) досталось на орехи.

— Смотри, звеньевая, допляшешься… — пообещал Мокей. — Ожидай возмездия!

4.

Однажды Мокей с Гошкой стали обирать одинокую черешню, что росла неподалёку от корпуса, но Бутончик и тут возмутилась:

— Перестаньте есть немытые фрукты!

Мокей удивлённо огляделся, пожал плечами и стал смотреть себе под ноги.

— Вроде мне послышался мышиный писк?.. Не слышал, Килограммчик?

— Что-то и мне почудилось… — подыграл Гошка и вновь потянулся к ветке, усеянной спелыми ягодами.

Бутончик слегка повысила тон:

— Прекратите, вам говорят!

— Что за шум? — вдруг раздался голос Якова Германовича. — У нас в Артеке, — спокойно и весомо сказал он, — не рекомендуется нарушать правила, особенно те, что связаны со здоровьем. Ещё засеку — и отправлю в изолятор. Честное пионерское! — И ушёл.

Сучки — тоже: отомстить звеньевой они сейчас же не решились.

Два часа спустя Мокей и Гошка появились в кабинете начальника дружины.

— А можно, Яков Германович, отведать мытой черешни? — спросил Мокей.

— Странный вопрос!

— Но… с дерева.

— Не понимаю…

— Может, посмотрите? — попросил Гошка.

Яков Германович охотно поднялся и пошёл за ними. Черещшня сверкала на солнце каждым листиком, купаясь в звонких струях воды, которую направлял на неё из шланга Джон.

— О’кей, сэр! — весело произнёс австралиец. — Мы выполняем ваше указание аккуратно. У нас тоже любят есть фрукты прямо с дерева — так дешевле и вкуснее!

— Угощайтесь, Яков Германович, — пригласил Мокей.