* * *

После прогулки супруги пришли домой основательно подмерзшие. Маша тут же кинулась ставить самовар и накрывать на стол.

Как бы она ни хорохорилась, каждый раз, когда она видела, как расцветает ее муж, окруженный детьми, у нее начинало противно щемить сердце.

Так грустно было возвращаться в пустую и тихую квартиру!

Но в тот вечер все шло не так, как обычно. Квартира очень быстро перестала быть пустой и тихой. В ней появился гость.

— Приятный вечер, — сказал он, выскакивая на освещенную часть стола. — Докладываю: Мишка, даром что отличник, втихаря залез под елку, гармонику губную нашел и солдатиков тоже. Остальное по весне будет.

Маша ойкнула. Сергей Иванович покосился на бутылку кагора — он только что отхлебнул глоточек, чтоб согреться, но от такого количества чертики не мерещатся.

— Не узнал, значит, — горько произнес маленький, — сам придумал, а сам не узнал. А я, между прочим, к тебе еще в прошлом году приходил!

Сергея Ивановича осенило.

— Птёрк, что ли?

— Ну не охля же! — маленький, но гордый птёрк прищелкнул хвостиком.

— Так они на самом деле есть? — Маша уже не знала, пугаться ей или смеяться.

Она потянулась к птёрку пальцем, но тот предупредил:

— Но-но! Без рук! Мы, птёрки, народ гордый.

Маша не стала настаивать. В конце концов, птёрк был совсем махонький, с ее палец ростом.

— Да, чуть не забыл, — птёрк всплеснул лапками, и в воздух взлетела яркая звездочка.

Она зависла под потолком, а потом, мерцая и постепенно угасая, начала медленно падать. И в конце концов тихо растаяла в воздухе.

— Что это? — Маша завороженно проводила звездочку глазами.

— Это… — птёрк задумался, почесал лапкой затылок, — это что-то типа «спасибо». Значит, подарок получен, ребенок счастлив… Ну примерно так… А что это у вас? Рыбка? А это что? Хлебушек? А это?