Птёрк запрыгнул на бутылку кагора и залез туда с головой, почти свалился внутрь.

Вылез через секунду, непрерывно чихая и лихорадочно протирая глаза.

— Вот ведь гадость-то какая… Да что ж вы эту отраву на столе держите, еще отхлебнет кто? А водичка есть?

— Водичка есть.

Маша убежала и вернулась с кувшином воды. Птёрк заглянул туда и пригорюнился еще больше.

— Вот ведь… Водичка…

— Что, холодная? Невкусная? — занервничала хозяйка.

— Да не знаю я! Мы ж, птёрки, не пьем. И не едим.

Заметив изумленные взгляды Маши и Сергея Ивановича, птёрк насупился:

— Ну что смотрите? Просто хотел разговор поддержать.

Следующие пару минут люди рассматривали птёрка, который хвостом выписывал узоры на поверхности киселя. Надо сказать, что птёрка это наблюдение за ним абсолютно не смущало, он самозабвенно рисовал, благо узоры мгновенно исчезали.

Так, наверное, могло бы продолжаться долго, но тут с другой стороны стола раздалось робкое покашливание.

— Добрый вечер! Выпускаю!

Красивая алая звездочка взмыла над столом и погасла, чуть-чуть не долетев до тарелки.

Первым среагировал птёрк.

— Красивая! Сильно радовалась?

— Кричала так, что уши заложило! Я, говорит, о такой кукле всю жизнь мечтала… Подумаешь, той жизни пять лет, а крику-то крику…

— Ты — охля? — осторожно спросила Маша.

— Ну не птёрк же! — вместе ответили маленькие гости, обменявшись многозначительными взглядами.

— А вы теперь будете с нами жить? — спросила Маша.

— Зачем? Мы немного наших подождем, а потом домой, отдыхать.

— А много еще ваших придет? — наконец-то подал голос Сергей Иванович.

— Да откуда ж много? Сколько заказов было, столько нас и придет. Штук шесть еще или восемь.

— Скажите, а вы подарки детям разносите, да?

Птёрк страдальчески закатил глаза, явно нелестно думая о людях, а охля уселась на стол, свесила ножки и, обращаясь к Маше, но смотря на птёрка, начала рассказывать: