- Ох, черт! - Гумилев, споткнувшийся о груду с оглушительным грохотом рассыпавшихся осиновых дров, потер ушибленную ногу. - Так и есть - дровишки завезены не расколотыми в поленья. Бревна какие-то... А это - целая коряга. И я, кажется, вижу на этом чудовище тщетные Ваши попытки его побороть. Дайте Ваш грозный меч мне. Впрочем, вот он. - Гумилев извлекал уже из-под кучи дров зазубренный топор.

- Николай Степанович, право же, я и сам вполне в состоянии, воспротивился Тихвинский.

- Михаил Михайлович, милый, Вы не довольно сейчас крепки для подобных упражнений! - шутливым тоном возразил Гумилев. - Нет, молодое поколение, лучше предоставьте это мне... Прежде всего - за чудовище!

Сыроватые скверные дрова со стуком разлетались под топором, весело заигравшим в тонких, с точеной, редкостно красивой формы кистями, сильных руках Гумилева. Дрова он колол умело, без лишнего шума, точно соразмеряя силу удара.

- А как с уплотнением, Михаил Михайлович? Сей бич Вас пока не коснулся?

- Увы, волею Зевеса коснулся. На днях в гостиную вселили какого-то вновь прибывшего из Москвы рабочего-металлиста, большевика... Сейчас его нет. И грозят вселить еще.

- Г-м... металлиста... Удивительно сырые дрова. Будьте осторожны, Михаил Михайлович, кое-что об этих металлистах нам уже известно. Я вот о чем к Вам: готов ли Ваш доклад? На предстоящем съезде, Вы знаете, представители от Нобеля будут. Разумеется, до конференции еще два месяца, но дело в том, что послезавтра через границу пойдет некто Вишневский. Если вы уже готовы, мы сегодня направим его за инструкциями к Вам. Нет - отложим до другой оказии.

- Отчего же, Николай Степанович? Направляйте, направляйте - дело не ждет.

- Вот и отлично. - Гумилев эффектно перебросил топор из руки в руку. - Вопрос разрешен, и чудовища повержены. Позвольте нам на том откланяться, Михаил Михайлович.

- Ну, вот гости так гости... Пришли, накололи дрова и, не заходя, удалились восвояси! - рассмеялся Тихвинский. - Выпьемте, по крайней мере, мятного брандыхлыста, господа - нельзя же так!