— Убью, гадина! — потянула Дылда и уже нависла над Стасей, но в это мгновение около девочек оказалась телевизионная группа, которая все время снимала счастливые лица детей, поглощающие клубничный бисквит.

— Скажи, пожалуйста, тебе нравится в интернате? — Спросила Стасю журналистка, протягивая микрофон.

— Это замечательный интернат! — не растерялась девочка. В московской гимназии ей не раз приходилось давать интервью — ведь у них было свое собственное школьное телевиденье. — Я здесь всего первый день, и не перестаю удивляться, с каким уважением и заботой все здесь относятся друг к другу.

— Во, шпарит! — восхищенно шепнул оператор.

— Например, только что вот эта девочка, — Стася показала на Дылду, которая тут же попала в объектив телекамеры, — поделилась со своей одноклассницей клубничным бисквитом! Она очень любит сладкое, но нашла в себе силы отказаться от него, ради своей подруги.

Дылда что-то злобно зашипела и убралась на свое место. Отбирать десерт после такого представления было бы глупо.

— Ты здорово держишься перед камерой! — похвалила журналистка, сворачивая шнур микрофона, — Приходи, как закончишь школу, к нам, на Тихореченск-ТВ, из тебя получится отличный журналист. Меня Саша Кандалинцева зовут.

— Стася. Стася Романова.

— Вот и познакомились. Трудно будет — звони. Приедем, снимем репортаж о том, как в интернате притесняют новичков. Я ведь видела, что это гарна дивчина пирог у твоей соседки отбирала. Короче, звони, — Саша протянула Стасе свою визитку, улыбнулась, подмигнула и отпарилась вслед за своим лохматым оператором.

— Все, Стася, жизни теперь тебе не будет, — со знанием дела сказала, сидевшая рядом Мила, — Вилка достает, так еще и Дашке-Дылде насолила. Осталось только с Наркой поцапаться.