— Сейчас мои люди в России проверяют всех знакомых старухи. Кто-то из них забрал ребенка. Думаю, это не займет много времени. Совсем скоро девчонка будет у нас.

— Хорошо. Я сделаю вид, что поверил. Надеюсь, вы понимаете, что не позже чем через две недели ребенок-модификант должен быть у нас. Держите меня в курсе всех новостей.

«Вызов завершен» сообщил коммуникатор. Лысый откинулся на спинку плетеного кресла, потер подбородок и задумчиво постучал по чашке с шоколадом отполированным до алмазного блеска длинным ногтем на левом мизинце. За одиннадцать лет этот человек совсем не изменился. Только складки в уголках губ стали чуть жестче, а взгляд — холоднее. В остальном же время прошло мимо него.

Лысый отхлебнул шоколад и снова поморщился — напиток успел остыть. Тяжело вздохнув, он отодвинул чашку и набрал номер международной связи…

Вторник начался с приятной неожиданности. Вместо одного из двух уроков математики, которую Гарик терпеть не мог, всех воспитанников интерната согнали в холл — встречать какую-то комиссию из Москвы. Поезд из столицы задержался, поэтому гости появились к самому концу урока, за что Гарик испытал к ним горячую благодарность. Гостей было трое: круглый человечек, которого мальчик окрестил Колобком, эффектная дама в мехах и высохшая как гриб на нитке старушенция. Стервелла металась между ними, демонстрируя радушие и прижимая к груди лупоглазого Пупсика. В момент, когда она потянулась для приветственного поцелуя к щеке женщины, укутанной в меховое манто, пес воспользовался случаем и куснул члена комиссии за нос. Дама завизжала, Стервелла разжала руки, Пупсик шлепнулся на пол и смачно хрюкнул. Концерт был тот еще. Жалко Вадик не видел — ему удалось улизнуть с торжественной встречи московской делегации еще до ее прибытия.

Вадик — это брат Гарика. Не просто брат, а однояйцовый близнец. Отличить их не может никто кроме Деда, но Дед — это особая история. Впрочем, похожи они только снаружи — оба рыжие, конопатые, вихрастые.