«Ну, облом! – расстроился Токарев. – „Парашу“ схлопочу, и накрылись каникулы…» – Он нетерпеливо толкнул Мерецкую коленом:

– Давай рассказывай по-быстрому, чего там разряжать–то?

Некогда преданная подруга по парте только отмахнулась:

– Погоди ты!

Она натужно зашептала в спину уходящему Алексу:

– Разведи сначала электроды в стороны! Электроды – это шарики, слышишь, шарики такие! Потом крути ручку!

Она буквально не находила себе места – подскакивала, делала знаки руками, по-гусиному вытягивала шею. Это было так на Марину не похоже, что Саша даже забыл на секунду о собственных проблемах и с удивлением уставился на нее. Зрелище было жалкое. Рука его сама по себе начала рисовать Мерецкую в виде птицы-секретаря, которую он видел когда-то в передаче про экзотических животных…

Настало время позора. Алекс честно пытался найти электростатическую машину. Дергал за все ручки, давил на кнопки, заглядывал под стол. В конце концов Елена Аркадьевна отогнала его от приборов и принялась задавать вопросы по темам последних занятий. Но каждый ответ ученика почему-то обрывался еще в самом начале и заканчивался бессильным: «Ой, забыл». Елена Аркадьевна, явно переживая не меньше Алекса, упрощала и упрощала предмет разговора, пока не опустилась до уровня детского сада. Все было напрасно.

– Чего же ты? – сказала Елена Аркадьевна с чувством. – Думаешь, просто так я вчера тебя на перемене ловила? Специально ведь предупреждала, что вызову… Тьфу! Не мог один раз подготовиться, бестолковище!

На Алекса было больно смотреть. Он сел за парту, похожий на мятый фантик от конфеты. Но сразу расправился, налился румянцем и стал всех вокруг толкать, горячо шепча: «Слышь, двойку не поставила! Слышь, ответил все-таки!»

– Давай, Токарев, выступи за себя и за друга. – В голосе Елены Аркадьевны появилось что-то жалобное.