Токарев встрепенулся. Откуда рыжий знает – про «силу», про «умение»?
– Ты что, Хлум, какая там у меня сила!
Спасатель аккуратно поморгал. Затем пояснил:
– Извини, ты меня не так понял. Ты талант – и сочиняешь, и рисуешь, и музицируешь. Наш класс без тебя никак не может, в каждом классе должен быть талант.
Токарев успокоился. Вроде не знает, калькулятор ушастый… Посмотрел на свои ободранные руки – и вдруг что-то холодное проползло вдоль позвоночника. Горло сжало. Даже замутило слегка. Он очень хорошо представил, что с ним сделала бы упавшая люлька… да и трубы с кипятком…
– Ну что? – заторопился Хлумов. – Сам до дому доберешься?
Токарев не стал задерживать своего одноклассника. Только подумал: «Катись, катись, благодетель, бизнес ведь не ждет. Тратишь на меня время, а денежки где-то уплывают…» Одна мысль тут же сменила другую: «Вообще-то, я молодец – на люльку запрыгнул, в карниз вцепился, как клещ. Есть чем гордиться, ведь мне…»
2.
… – Двойка в четверти грозит! И не только по алгебре!
Это мама изучала дневник. Документ ей вручила лично классная руководительница, которая, вероятно, догадалась, что хитроумный двоечник Александр Токарев предпочитает забывать его в школе. Сопровождая нелегкий путь по дневнику удовлетворенными возгласами: «А вот еще одна!.. Я так и знала!..», мама наконец добралась до последней страницы. Той самой, которую математичка Мария Теодоровна использовала сегодня для оформления своего тысяча первого серьезного предупреждения.
– Ты смерти моей хочешь? – в ужасе предположила мама.
– Не хочу я смерти, – растерянно сказал Саша. – Ты же мне обед готовишь… И джинсы зашиваешь…
– Он еще смеет говорить про джинсы! – Мама даже смешалась от такой наглости. – То разорваны чуть ли не на куски, то вымазаны в такой дряни, что целую неделю, зажав нос, отстирываю! – Она тяжко вздохнула. – Ну скажи, как нечаянно можно оторвать полштанины? Уйти в брюках, а вернуться в шортах… И в кого ты такой? Я, например, все старшие классы в одном платье отходила, а потом тебе еще комбинезончик из него сшила…