— А полный мешок песка? А спотыкальная веревка? — Разбойник отмахнулся от ответа Касперля, пренебрежительно хмыкнув. — Я, знаете ли, наблюдал за вами уже довольно давно — и нахожу, что вам лучше оставить эту затею.

— Какую? — спросил Касперль с таким невинным видом, на какой только был способен.

— Ставить мне западню! Во-первых, так недолго и в глаз схлопотать…

— В глаз — это ничего, — вставил Сеппель. — Тут я вот уже схлопотал по шляпе. А во-вторых?

— Во-вторых, укуси меня черт и его бабушка, сейчас я повторяю еще раз, что со вчерашнего дня я являюсь мирным гражданином! К чему тогда мешок с песком, которым вы собирались огреть меня по голове — по моей доброй, старой, бывшей разбойничьей голове?

Этого еще не хватало, чтобы Хотценплотц насмехался над ними!

— Не прикидывайтесь простачком, пожалуйста! — воскликнул Касперль. — Сеппель и я как свои пять пальцев знаем, что вы из себя представляете, господин Хотценплотц!

— И к счастью, — сказал Сеппель, — полиция тоже в курсе дела!

Хотценплотц сделал большие глаза, будто ни сном ни духом не ведал, о чем идет речь.

— Я воистину не понимаю, что вы имеете в виду.

— Тогда припомните-ка, пожалуйста, вчерашний вечер! — подсказал ему Касперль. — Я только скажу: муравейник!

Разбойник смерил его изумленным взглядом.

— Вы имеете в виду полдюжины пистолетов?

— Там было еще по меньшей мере семь ножей — и кроме того, два бочонка пороху. Вы, должно быть, позабыли об этом, господин Клотценмотц?

Хотценплотц шлепнул себя ладонью по бедру.

— Если это все, то вы можете быть спокойны, ха-ха-ха-ха-а-а!

— Послушайте! — вскипел Касперль. — Это, на наш взгляд, вовсе не так смешно!