На брюках не было ни одной пуговицы. Приятели молча посмотрели друг на друга и подошли к висевшему на спинке стула пиджаку: там тоже пуговиц не оказалось.

Боря взъерошил волосы:

– Что за черт? А?

– Срезаны, – хладнокровно сказал Лева и кивнул на обеденный стол: там лежали пуговицы и ножницы.

Боря покраснел так, что лицо его стало темнее волос. Торопливо скинув брюки, он в одних трусах отправился в коридор. Лева последовал за ним.

– Р-рраиса!

– Чего тебе? – послышалось за дверью ванной.

Боря толкнул дверь, но она оказалась запертой.

– А ну, открой!

– Не открою, – ответила Раиса.

– Ага, понятно! Ты срезала пуговицы?

– Ну, я срезала.

– Зачем? Отвечай!

– Чтобы ты мясо провернул. Мне котлеты надо готовить.

Боря загрохотал кулаками по двери и закричал таким голосом, что кошка свалилась с новой газовой плиты.

– Раиса! Выходи немедленно! Слышишь!

– Вовсе я не выйду. Что я, сумасшедшая?

– Выходи сию минуту и пришей пуговицы!

– Проверни мясо, тогда пришью.

Громко дыша, Боря прошелся по кухне и остановился перед Левой:

– Как тебе нравится, а?

Тот не потерял своего хладнокровия.

– Не волнуйся, – сказал он. – Психологию знаешь? Запри ее самое.

С наружной стороны двери была щеколда. Боря заложил ее и громко сказал:

– Вот! Получай, Раиса! Будешь сидеть здесь, пока наши не придут.

– И пожалуйста! Я с собой «Двух капитанов» взяла.

Услышав такой ответ, Боря пал духом. Опять он в отчаянии воззрился на Леву.

– Теряться нечего, – сказал тот. – Пришьем сами.

Друзья вернулись в комнату. Они решили, что Боря станет пришивать пуговицы на брюках, а Лева – к пиджаку. Но в шкатулке нашлась только одна иголка. Борис оторвал от катушки нитку и подошел к лампе, висевшей над столом. Он слюнил нитку, разглаживал ее между пальцами, задерживал дыхание, но нитка не лезла в ушко иголки. Стоя возле него, Лева советовал: