– То-то и есть, – Манефа вернула следователя к реальности, – всё вы не тем интересуетесь. О самом главном и не спросили.

– А что самое главное?

– Кто убил барина… – подсказала смягчившаяся девушка.

Вирхов видел, что она испытывает к нему что-то похожее на жалость.

– А вы уверены, что барина кто-то убил?

– Дверь-то парадная была незаперта.

– Как незаперта? – от изумления Карл Иванович выкатил бледно-голубые глазки. – Что ж вы молчали до сих пор?

– А вы меня не спрашивали, – в голосе девушки послышались язвительные нотки, – да и народу столько сбежалось, все затоптали…

– О Боже! – Вирхов схватился за голову. – Какой сегодня ужасный день! Апофеоз бестолковости!

– А все потому, что мы вошли в Скорпиона, – сказала Манефа, – целый месяц держим во рту собственный хвост.

– Хвост? – прошелестел Вирхов. – Какой хвост? Какой Скорпион?

– Наверное, зодиакальное созвездие, гороскоп, ерунда, – письмоводитель робко пришел на помощь начальнику.

Вирхов выскочил из-за стола и, пытаясь унять охватившее его бешенство, заходил из угла в угол, пялясь себе под ноги.

– Начнем с начала. Вы обнаружили труп в полдень. Так?

– Так. Побежала в дворницкую. Обычно я через черный ход бегаю, а тут с парадного – быстрее, да и ближе. Гляжу, дверь хоть и заперта на ключ, но засов отодвинут.

– Может, барин с вечера забыл закрыть?

– Нет уж. Он завсегда дверь держал на всех запорах. Мне подходить к ней не велено. Сам отпирал. С кем заранее договаривался.

– И с чем вы связываете такую секретность?

– Кого-то боялся. Может, жены. А может, убийцы.

– Убийцы? Вы кого-то подозреваете?

– Да я, почитай, никого из его гостей и не видела. Приходил его компаньон – фамилию не знаю. Приходила его дочь, Варвара. Потом эта Шарлотка итальянская. Монашка древняя, потом старьевщик – Спиридон говорил, в морском мундире, рваном да грязном.