Все богатство Казимерелиса составляла шкатулка с кое-какими безделушками и милые его сердцу орудия труда. Все это он держал в своей комнатушке, которую снимал у Балтрамеюса Раудиса, того самого, что в конце войны надумал сосватать мастеру живущую по соседству вдовушку Казюню...

Балтрамеюс при этом рассуждал так: не за горами старость, пора Узнялису устраиваться по-людски. Это нынче мастер в каждом доме желанный гость, а что потом? Не приведи господь, захворает, свалятся надолго, кто ж за ним с легким сердцем ухаживать будет? А Стасюлене хоть и не первой молодости женщина, и хрома к тому же, зато избенка у нее есть, лоскут земли, поросенок, коза... Чего ж еще?

- Говорил я с ней, - ободрил Балтрамеюс постояльца, - Казимере на тебя вовсе не наплевать. Словом, складывайте барахлишко в одну кучу, а вши сами приползут!

С вдовушкой у свата был другой разговор.

- Да по нынешним временам с одним псом не перебьешься: дом-то твой у дороги... Казимерелис, правда, мужик не больно прыткий, но при портках, и то ладно. Будет у тебя под боком мастер - и швец, и жнец, и на дуде игрец... В случае чего козу подоит или настою липового сварит. Сама знаешь, что это за человек: сердце у него доброе, и мягок, что твой кот, хоть к ране его прикладывай. Вот и живите вместе на здоровье, сидите, грейтесь оба у печки. А там, глядишь, и высидите казимеренка... Ты нос не очень-то вороти, решай поскорее. Сбрасывайте свое барахло в кучу, а вши как-нибудь сами...

- Было бы что сбрасывать, ведь он гол как сокол, - набивала себе цену Казюня.

- Ну, так твоего хватит... А барахло покойного Стасюлиса, царство ему небесное, куда денешь? Козе ведь не скормишь... Ладно, черт с тобой, если так уж нужно приданое, дам я Казимерелису овцу, хоть и не обещался. Сама видишь, человеком его считаю...

Соседи одобрительно встретили намерение Раудиса, одни уломали Казимераса, другие поторопили с решением Казюню, и в конце концов те скрепя сердце согласились и принялись ждать, когда на них посыплется манна небесная, обещанная доброхотами в совместной жизни.