— Студень! — хохотал Тонис, а Тедис поддакнул:

— Карикатура, а не собака!

Эммануильчик в это время уже успел укрыться в безопасное место — за пазуху к барышне Берзинь — и скалил оттуда свои белые зубы.

— Вот видите, видите, глубокоуважаемый товарищ полковник! — кричала барышня Берзинь. — Это дикари, а не дети! — Голос у нее был пронзительный, визгливый.

Полковник уже кое-что слышал об этой «барышне».

— Гражданка, — обратился он к барышне Берзинь, — если вы хотите жаловаться, обратитесь в домоуправление, разумеется в письменной форме. А у нас тут совещание, так что я попрошу вас…

Барышня Берзинь бросила на него такой взгляд, будто хотела им тут же пригвоздить полковника к забору. Потом повернулась и ушла.

— Вы видели, товарищ полковник, — говорил глубоко возмущенный Алька, — здесь играют наши малыши, а она тут со своим псом, и он поганит песок.

— Это негигиенично, — добавил Гунтис. — Даже антисанитарно, потому мы и гоним отсюда ее собаку.

— Тут вы правы, — подтвердил полковник и вернулся к начатой теме: — Так вот, ребята, теперь я буду у вас вроде шефа. Я твердо уверен, что вы можете заняться и более интересными делами, чем те, о которых говорили на собрании. А вы как думаете?

К нему обратилось десять пар глаз, удивленных, изумленных, обрадованных. Полковник ясно видел, что это глаза не дикарей и не хулиганов, а ясные, озорные мальчишечьи глаза.

— Можем, товарищ полковник! — пылко и не задумываясь ответил Алька, а остальные только кивнули головой.