- Один раз я выпил в этой таверне бренди, - ответил я.

- Правда? Значит, реку вы видели.

- Видел.

- Но не такой, как в тот раз. В таверне мне сказали, что за последние двадцать с небольшим лет такое случается впервые. Она превратилась в ревущей поток и торчащие посередине валуны то и дело скрывались в пене. С нами был Дункан, вы помните шотландского терьера Ромы? Всю дорогу он чинно просидел на заднем сидении, поэтому, в ожидании пока приготовят ленч, мы взяли его на прогулку, чтобы он поразмял лапы.

Он замолчал. Ночь выдалась на удивление тихая. Мы ждали.

- Вас никогда не пугало собственное воображение? Я хочу сказать, вам не случалось видеть то, чего не было, так ясно, словно все это происходило с вами и ужасно напугало? Так вот, мне частенько снился сон, в котором я видел ревущую реку, дрожал от страха и думал: "Господи, а вдруг я свалюсь в нее?" И это случилось. Как я себе и воображал.

Он вновь замолчал, чтобы раскурить погасшую трубку. В пламени спички мы с Мэри переглянулись.

- Мы шли вверх по течению. Рома отпустила мою руку и побежала за Дунканом. Пес неловко повернулся и упал в реку. Рома взвизгнула: "О, дорогой!" А теперь скажите мне, что здравомыслящий человек не рискует жизнью ради маленькой собачонки. Давайте. Скажите мне.

- Не рискнул бы, - ответила Мэри. - Это чистый идиотизм и сентиментальность.

- Правильно. Он не рискует. Это чистый идиотизм и сентиментальность. Люди вам не маленькие собачонки. Их жизни гораздо ценнее. Не так ли? Если уж кого следует спасать, так это людей?

- Это так, - подтвердил я.

- Это так. Вот я ничего и не сделал. Стоял, как столб. Более того, спокойно сказал себе: "Никто не будет рисковать жизнь ради маленькой собаки". Я показал себя здравомыслящим человеком. Реалистом. Никакой сентиментальности. Никакого идиотизма. Не... - он замолчал, потом едва слышно добавил. - Повел себя совсем не так, как Рома.