Мама рассказывала:
- Черное море! В доме отдыха кружок "Подводная охота". Ныряй, стреляй. Не хочешь - лови рыбу удочкой с лодки. Любители ловят. Сдают на кухне, им жарят бычков. Бычок вполне приличен на вкус.
- Игорь Николаевич ловил бычков? - вежливо интересовалась бабушка.
- Нет, он удрал на Дунай.
Бабушка восклицала:
- Дунайская селедка - царская рыба! А что он привез с Дуная?
- Не знаю. Не видела.
В их семье в разговорах был принят стиль иронической простоты: друг над другом слегка подтрунивали, но говорили как бы через перегородку, больше для вежливости, не нагружая беседу чувством и любопытством друг к другу. Женькиному отцу этой самой иронии перепадало немного больше, чем остальным, он же негромко хмыкал в ответ и отмалчивался, улыбаясь.
Дед сказал:
- Интересное, понимаете, получается дело. Вдумайтесь. Стал он кликать золотую рыбку... Приплыла к нему рыбка, спросила: "Чего тебе надобно, старче?" Занимательный вопрос. Право, вот мне - чего мне надобно? Что-то, наверное, есть...
Бабушка поджала слегка подкрашенные губы, вокруг которых, как трещинки на старинном фарфоре, насеклись морщинки.
- Ты такой же, как и твой Игорь Николаевич. - Своего зятя бабушка называла по имени-отчеству, упорно добиваясь, чтобы он наконец это заметил. - Женьку от вас нужно оградить. Три рыбака для любой семьи многовато. Куда будем рыбу девать?..
* * *
Эхолот щелкал и щелкал, искал рыбу между двумя пределами...
Прошлым летом бабушка с дедом укатили в Кисловодск поправлять здоровье, маму послали в командировку, отец собрал удочки, прихватил сына, и они направились на Мурман. Сначала на поезде ехали, затем на попутном грузовике, после - морем шли, на пузатом суденышке, называемом "дорой". Шум дизелька никак не мог заглушить тишины.
Когда они прибыли в Песчанку, ночь накрыла и землю, и воды низко висящим витражом, набранным из прозрачных, чисто окрашенных полос. Море подступало к порогам деревни, неподвижное, как бы остекленевшее. Спать легли в темной избе. Она шептала, нависая над спящими потолком и иконами, как согнувшаяся над постелью старуха знахарка. Утром изба засветлела, но шепот остался.