Сластена Зуб подошел к Яшке:

- Слышишь - девочка хрипит. Ты это учти. Проси у меня прощения в ласкательной форме. Говори так: "Сластеночка, извини меня, пожалуйста, будь такой милый".

- Шакал, - сказал Яшка Кошкин. - Лев работал, а ты всю выручку украл. Хиляк! Сладкоежка!

Сластена сдавил Яшкину шею.

- Не трогайте детей! - крикнул лев.

Верзила Грохот и Сластена Зуб захохотали. И закричали:

- Мешок с опилками! Завтрак для блох!

Но!.. Тут случилось такое, о чем следует рассказать подробно.

Раздался треск, рычание - лев шагнул к ним вместе с деревом, к которому был привязан. Горячая пасть его раскрылась, обнажились страшные клыки.

Сластена взвился на сухую елку. Завизжал:

- Верзила! Дай ему как следует! Дай!

Но Верзила Грохот уже лежал и не дышал.

- Я вас просил - не трогайте детей, - сказал лев грустно.

- Я же глухой! - завопил на елке Сластена. - Я же болен золотухой. Я же уже сдаюсь. - Сластена поднял руки и упал. Головой о пенек. Выскочили красивые вставные Сластенины зубы, их ему в тюрьме вставили, как участнику драмкружка. - Я ше уше хооший. Ошень шесный...

- Не кажется ли тебе, Яшка Кошкин, что есть способ разукрощения львов без магической микстуры? - спросил лев. Ответа на этот вопрос не требовалось, и Яшка промолчал.

Лев сбросил веревки с себя, отвязал Даруню и Яшку.

- Разве ты не разорвешь их? - спросила Даруня. - Будь я львицей, я бы разорвала...

Сластена встал на четвереньки.

- Не шлушайте ее, пошалушта. Она не жнает уголовный кодекс...

Утром, после знаменательного циркового представления, в город Форс вошел опрятно одетый молодой человек. Это был акробат Примо-Два, который, как известно, заболел от мысли разукротить льва Альваро. Поскольку Примо-Два шагал насвистывая, можно было предположить, что в бутылке, которую он нес в руке, булькает разукротительная магическая микстура.

Примо-Два заглянул в балаган - все мокрое, скамейки перевернуты.