- Альваро! - крикнул акробат.

Лев не отозвался. Не оказалось его и в повозке.

"Интересно, - подумал Примо-Два. - Если шел дождь, то балаган должен быть мокрым снаружи..."

В городе тоже были странности. Посреди улицы лежал сломанный сейф. Вывеска: "Кондитерская несравненной Эмилии" висела на одном гвозде.

Акробат-разукротитель Примо-Два постучал в кондитерскую. Очень приятный, но очень грустный голос спросил из-за двери:

- Что вам угодно?

- Извините, - сказал Примо-Два. - Я акробат из цирка. Может, вы окажете милость, объясните: что тут произошло? Куда девался мой друг, лев Альваро?

За дверью помолчали. Может, минуту. Потом дверь приоткрылась. Кондитерша была чуть полновата, но мила. Она усадила Примо-Два за стол, поставила перед ним тарелку пирожных то ли с кремом, то ли с джемом, то ли с ромом и улыбнулась так учтиво, что акробат почувствовал себя лауреатом.

- Извините. Еще рано, в лавке нет ни лимонада, ни ананасовой воды. Но я сейчас. Я мигом принесу...

Пирожные были вкусными. От них слегка кружилась голова. И вскоре Примо-Два захотелось спеть для кондитерши Эмилии серенаду со словами "милая" и "воздушная".

Тут двери широко распахнулись - в кондитерскую, возглавляемые Эмилией, ворвались граждане и гении, а именно: кузнец Давыд, ювелир Карат, сапожник Сазонт и гидрогений Астигматюк.

- Вот он! - воскликнула Эмилия. - Циркач! - Голос ее звенел, как разящая сабля. - Он их сообщник! Вынюхивает, плут. Схватите его! - Но даже при таких словах лицо ее оставалось милым.

Горожане попытались было взять Примо-Два за горло. Но горла на всех не хватило. Примо-Два подпрыгнул, уцепился за потолочную балку и уселся на ней.

- В чем дело? - спросил он.

Из криков горожан ему удалось понять, что циркачи оказались жуликами. Пока главный жулик, лев Альваро, кривлялся на арене, его сообщники обчистили город. Правда, кроме одного окорока, двадцати девяти пирожных и девочки по имени Даруня, они ничего не успели украсть. Невидимые бриллианты, высыпавшиеся из сейфа, ювелир Карат отыскал при помощи различительного стекла.