К столбу посреди площади были привязаны Верзила Грохот и Сластена Зуб.

- Мы виноваты, - скулили они. - У нас было тяжелое детство. Нас баловали бабушки. Все разрешали. Делали за нас уроки...

- Альваро! - воскликнул Примо-Два. - Ты ли это? - Примо-Два смотрел только на Эмилию, но все же заметил перемену, происшедшую со львом. - Я тебе микстуру принес...

Лев Альваро засмеялся.

- Мой добрый Примо-Два, микстуры хороши от кашля, но львы должны разукрощаться сами. Прощайте.

И они с Яшкой пошли гордые, решив на голодный желудок стать справедливыми разбойниками.

Даруне тоже хотелось стать справедливой разбойницей, но еще больше ей хотелось стать наездницей на белой лошади, тем более что белая лошадь в городе Форсе была, звали ее Роза. Но... Об этом во второй главе.

II

Выйдя на большую дорогу, лев Альваро причесался и тихо сказал:

- Я думаю о справедливости.

Яшка тоже думал о ней; справедливость представлялась ему в виде свежего яйца всмятку, толстого бутерброда и кружки кофе с молоком.

- Когда я работал на арене, все было просто. Хотя я понимаю, странно видеть льва, танцуюшего на проволоке. Одну минутку... - Лев вскарабкался на утес, нависший над дорогой, прикинул на глаз высоту и прыгнул. Сделал четыре сальто прогнувшись и сальто с пируэтом. - Смертельный номер, сказал он Яшке, тяжело дыша. - Но рисковал я только своей головой. А справедливость... Яша, я боюсь ошибиться.

Яшка Кошкин понял, что справедливость - это ответственно. Попросил у льва гребень, причесался и сказал глухо:

- Справедливость - тяжелый хлеб. Но, ничего не поделаешь, нужно идти.

И они пошли вперед по той бесконечной дороге, что все время вздымается в гору.

Они шли и напевали песню без слов, поскольку слова к песне справедливых разбойников должны созревать в сердцах населения как чудесные плоды.