— Ты, папа, взрослый, а в детстве все живут по-другому. Ой! Осторожно!

Теперь Этан стукнул по приборной доске обеими руками. На западной полосе дороги находился какой-то зверек не больше кошки, и они неслись прямо на него. Еще секунда, и они размажут его по асфальту. Зверек даже не пытался убежать — он стоял на месте, остроухий и рыжий, как осенние листья, и смотрел на Этана большими, круглыми, черными глазами.

— Стой! — завопил Этан.

Мистер Фельд ударил по тормозам, машина содрогнулась, и мотор заглох. Ремни безопасности у Скид были сделаны из плотного сетчатого шведского материала, который, наверно, и пуля бы не пробила, а пряжки напоминали висячие чугунные замки. Поэтому Фельды не пострадали, но рукавица Этана врезалась в дверцу панельного ящика, и оттуда посыпались карты Сиэтла, Колорадо-Спрингз, Филадельфии и шведского города Гётеборга (очень старая). Вместе с ними вывалились коробочка из-под пластыря с серебряной мелочью и бейсбольная табличка Родриго Буэндиа.

— Где оно? Что это было? — спрашивал мистер Фельд, озираясь по сторонам. Он даже протер изнутри ветровое стекло, но на дороге никого не было, и в лесу по обе ее стороны — тоже. Этану еще не доводилось видеть места более пустого, чем Клэм-Айлендское шоссе в этот момент. Тишину нарушало только позвякивание ключей в замке зажигания. — Что ты видел, Этан?

— Лису, — ответил Этан, но тут же почувствовал: нет, не лису. Мордочка у зверька была правда лисья, как и пушистый рыжий хвост, но стоял он на дороге как-то совсем не по-лисьи. Он присел на задние лапки, как обезьянка, а передними едва касался земли. — То есть мне так показалось — но если подумать, это был лемур.