В этот момент «Неустрашимый» накренился особенно круто, и вал поднявшейся воды захлестнул Пауэрскорта и Фицджеральда.
— Вот оно, главное свинство, — мрачно произнес уцепившийся за перила, не слишком склонный к мореходству Джонни. — Наше проклятое суденышко с первой минуты качает вверх-вниз… — он вжал голову в плечи, пережидая очередной обрушившийся на них мощный каскад, — …или болтает из стороны в сторону. Вдрызг пьяный у нас кораблик, Фрэнсис. И почему эти чертовы железяки не способны спокойно плыть? А стоит каждая целое состояние. Разве нельзя заставить их идти, как поезд, — ровно, устойчиво? На днях я высказался капитану насчет этого.
Наступило временное затишье. Сунув руку за пазуху, Фицджеральд извлек объемистую фляжку.
— Взгляни-ка, Фрэнсис, — нужнейшая вещь в такую ночку. Флотский ром. Один приятель из отдела армейских поставок снабдил меня. Сказал, штукенцию эту дают матросам перед боем. Мол, раззадоривает. Ну, надираться не следует, однако чтобы выжить на нашей посудине, надо, я полагаю, глотать флотское питье по двадцать часов в сутки.
Пауэрскорт усмехнулся. Вспомнилась давняя прогулка на яхте, когда легкого бриза хватило, чтобы внезапно позеленевший Джонни Фицджеральд начал травить за борт.
— Мне очень интересно, Джонни, — прокричал он, одолевая ураганный вой, — что же ответил капитан.
— А? Капитан? Когда?
— Когда ты жаловался, что корабль идет совсем не так, как поезд, — почти в ухо пояснил другу Пауэрскорт.
Фицджеральд расхохотался.
— Капитан мне сказал: «Вы — безнадежный случай. Приобщить вас к морским делам не легче, чем готтентотов к христианству. Ладно, примите-ка еще стаканчик».
В пятидесяти милях к западу от отеля, где остановились леди Люси с детьми, Эндрю Саул Маккена решил встать, хотя было всего лишь пять утра. Маккену — дворецкого в усадьбе Ферфилд-парк близ деревушки Хокс-Бротон в графстве Графтон на западе Англии — мучило дурное предчувствие. Ночью слышались странные звуки. Даже, или это показалось, глухой крик. Теперь все стихло, однако томил неодолимый ужас: худо что-то во вверенных ему владениях. Дворецкий зажег свечу и торопливо натянул одежду, аккуратно сложенную на ночь.