— Сладкого, сладкого дай! Ведь у нас шоколад был... Светлана, где же ты?

Но девочка, покосившись на стол, уже выскользнула из комнаты и стояла на крыльце, обхватив тоненькой ру­кой деревянные перила. Федя с запасом провизии в руках вышел вслед за ней и уселся на верхней ступеньке крыльца.

 — Садись сюда! — Он показал на ступеньку рядом. — Мы, товарищ капитан, здесь поужинаем. На свежем воз­духе.

 — Стеснительная она, — сказала хозяйка. Капитан спросил:

 — Внучка?

 — Нет, — понизив голос, ответила хозяйка. — Ее мать учительницей у нас... была. А отца еще в сорок первом году... на фронте.

 — У себя оставите?

 — Не знаю, как и быть. Сами видите, какая у нас жизнь. Я все хвораю. Да и учиться ей надо.

 — В детский дом нужно устроить.

 — Вот и я ей говорила: придут наши...

 — Странное дело, — сказал Ромашов, глядя в окно, — как будто мы сегодня в тылу и на отдыхе, а с Лебеде­вым уже что-то приключилось — успел в медсанбате по­бывать.

 — Какой Лебедев? — удивился капитан. — Наш Ко­стя? Так ведь он в штаб пошел, за документами.

Молодой белокурый офицер со свежей повязкой на руке шел, чуть заметно прихрамывая, через улицу от две­рей школы. Федя вскочил со ступеньки крыльца:

 — Товарищ младший лейтенант! Что это с вами?

Костя Лебедев вошел в избу, смущенно улыбаясь.

 — Что у тебя с рукой? — спросил капитан.

 — Пустяки, товарищ капитан. Возвращался из шта­ба... Там два домика в лесу стоят, на отлете. И вдруг бегут девушки: «Товарищ военный! У нас в погребе нем­цы!» Позвал ребят, взяли автоматы, кричим: «Хэнде хох!» Двое вышли, руки подняли, а третий, эсэсовец, гранату бросил.

 — Сильно задело?

 — Да нет, маленькие осколки.

 — Некстати все-таки, перед поездкой. Документы по­лучил?

 — Все в порядке, товарищ капитан. — Он вынул бу­маги и положил на стол.