— А что у вас с ногой, товарищ лейтенант?

 — С какой ногой?

 — Вот с этой, на которую вы немножко хромаете?

 — Ты и это уже разглядела, глазастая? Эту ногу я еще весной об немецкую мину ушиб.

 — Это которые в земле лежат?

 — Нет, которые с неба падают.

Светлана сейчас же поняла:

 — Ага. Миномет. Товарищ лейтенант, вот, наверное, мама ваша обрадуется, когда вас в Москве увидит!

 — Откуда ты знаешь, что у меня мама в Москве?

 — А я ночью слышала, как тот, другой лейтенант ска­зал, что вы маму в Москве повидаете.

 — Не совсем точные сведения, — возразил Костя, — мама моя не в Москве, а под Москвой живет — тридцать километров.

 — Ну так что ж, увидитесь все-таки с ней?

 — Увижусь, конечно.

 — Вот я и говорю — обрадуется. Товарищ лейтенант, вы мне скажите, как вашего капитана зовут, и адрес дайте.

 — Зачем тебе?

 — А как же! Он сказал, чтобы я ему писала из Москвы.

 — Дело важное, — согласился Костя. — Вот тебе блокнот, вырви страницу и записывай номер полевой почты.

В солдатских карманах всегда бывает тесно. Вместе с блокнотом Костя вынул и положил на колени фотогра­фию и два письма.

 — Это вашей мамы карточка? — спросила Светлана и вдруг покраснела и смутилась, как смутился бы взрос­лый человек, совершивший бестактность: девушка, сня­тая на фотографии, не могла еще быть ничьей мамой,

Костя засмеялся, тоже слегка покраснев:

 — Нет, это просто одна знакомая. Нравится тебе?

 — Нравится. Красивая очень,

 — А мама моя вот.

Светлана долго и внимательно разглядывала фотографию. Наконец, вздохнув, сказала с глубоким убеж­дением:

 — Она очень хорошая, ваша мама!.. А вашу знако­мую Надей зовут?

 — Ты что — цыганка или Шерлок Холмс?