— Берётся! Было бы за что браться…

— Говорю, не горячись. К чему это? Вот ты его всё время отталкиваешь от себя, от наших общих дел, а ведь его тоже… ему тоже хочется. Он радиотехнику, оказывается, любит. Почему не помочь?

Валерка от злости начал зеленеть:

— Соглашатель ты! Тряпка! Слюнтяй!

Кеша побледнел:

— Ты… Если ты так… Я не хочу с тобой говорить.

— Ну и всё! Ну и иди, лижи ему пятки!

Вот как оно, дело-то, обернулось.

Кеша поссорился с Валеркой. Оба дулись, оба нервничали и злились. А Виктор этому был только рад.

Сёма плутовато поглядывал на вчерашних неразлучных приятелей и всё норовил посмеяться над ними. То, что Виктор, сближаясь с Кешей, несколько отошёл от него, от Сёмы, видимо, не очень-то огорчало невозмутимого толстяка.

— А мне-то что? — говорил он. — Наплевать. У меня такой принцип.

Впрочем, Виктор старался быть дипломатом. Он вовсе не хотел рвать приятельских отношений с Сёмчиком. Этот шутник и острослов был нужен ему для нападок на тех, кто был ему не мил. Сёма с увлечением подхватывал злые шутки «Великого Фирса» и не щадил никого, даже Валерку Худякова. О нём он говорил: «Пых-пых!»

С Кешей Фирсов вёл себя по-иному. Он подлаживался под серьёзный тон Стружки, толковал с ним о радиотехнике и возможностях создания школьного радиоузла. Но и доверчивый Кеша начал раскусывать двуличие Фирсова. Как-то раз он сказал ему:

— Что же ты говоришь о радиотехнике, а ничего не делаешь?

— Всё некогда, Стружка. Заниматься много приходится.

— Занимаешься, а по устному на алгебре двойку получил. Ведь в домашнем задании у тебя всё было верно, а объяснить не смог.

— Ерунда. Исправлю.

На следующий день, однако, Кеша потребовал, чтобы Виктор, прежде чем сверять задание, показал ему свою тетрадь.

— Давай сверять вместе, а списывать я тебе не дам.

— Да что ты, очумел?