Бывший лётчик перевёл свой взгляд с потолка на Таню.

— Здравствуйте, — сказала Таня. — А я за вами.

Изумлённый взгляд Анатолия Егоровича скользнул по Таниному наряду для особых случаев. Юбка у особого наряда была «мини». Таню, вероятно, смутил взгляд бывшего лётчика, который отметил это обстоятельство, но она не изменила позы, чтобы прикрыть колени.

— Зачем я вам? — спросил Таню Анатолий Егорович. — Опять какие-нибудь анализы?

— Нет. Мы с вами кое о чём не договорили.

— О чём?

— Ну что я вам при всех объяснять буду? Это касается лично нас.

Анатолий Егорович испытующе посмотрел на Таню. Девушка выдержала этот взгляд.

— Хорошо. Я сейчас выйду, — сказал бывший лётчик.

В коридоре, по которому бродили выздоравливающие, Таня попыталась опустить пониже свою мини-юбку, но потом передумала и оставила всё по-прежнему. Только опять накинула халат на плечи. Прошлась под сенью тропических пальм и фикусов, присела на резной диванчик, стоявший напротив двери в четвёртую палату. Положила ногу на ногу. Оценила, как это выглядит. Решила, что слишком, и, найдя приемлемую для себя позу, застыла в ожидании.

Анатолий Егорович появился в сером, отлично сшитом костюме. Лицо его было чисто выбрито. Согнутая в локте рука — на аккуратной повязке.

— Ну-с… где же мы с вами будем беседовать? Здесь?

— Сейчас узнаете, — сказала Таня.

Старинное здание хирургического корпуса напоминало букву «П». Застеклённые лоджии когда-то позволяли переходить из одного строения в другое, но теперь превратились в чуланчики, где можно было увидеть отслужившую свой печальный срок каталку для перевозки больных, поблёскивающие потускневшим никелем стерилизаторы и фантастической формы сосуды с множеством отростков и змеящихся резиновых шлангов, всегда готовые подсунуть насторожённому воображению с десяток ужасающих предположений о том, для чего эти шланги могли бы пригодиться.