— Послушайте, — возмущённо говорит Михайла Михайлович. — Я с вашими ребятами пол рабочего дня потерял. Я должен быть в храме. А вы…

Милиционер говорит:

— Ага. Значит, верующий? Какую же вы после этого, гражданин, можете нашим детям историю преподавать? Странно всё это. Концы с концами не сходятся.

Видим, вдвоём навалились на Михайлу Михайловича. Тогда Сиракузовы говорят:

— Товарищ милиционер, это у неё концы с концами не сходятся. Она думает, что её учитель физкультуры историю знает. Не знает он истории! А вот Михайла Михайлович… Сколько, по-вашему, маковок в храме?

Милиционер говорит:

— Чего?

Тогда Сиракузовы торжественно говорят:

— Скажите ему, Михайла Михайлович!

— Сколько нужно, — отвечает Михайла Михайлович, — столько и есть. — И показывает милиционеру свои документы. — Садитесь, — говорит, — ребята, в поезд. А то он без вас уедет.

Сели мы, взволнованные, в поезд, а Михайла Михайлович с милиционером остался.

— Отпустят его, — говорит Сиракузов Павел.

— Конечно, отпустят. Да только он к нам больше не приедет. А всё из-за тебя, — отвечает Пётр и смотрит на притихшую Брониславу. — Уж лучше бы ты со своими туфлями в Москве осталась.

В общем, изругали мы её крепко и поклялись больше в Москву с собой не брать.

А через пятнадцать дней из Москвы на имя Сиракузовых пришла телеграмма:

«ВСТРЕЧАЙТЕ СЕМНАДЦАТОГО ВАГОН ДЕСЯТЫЙ МИХАЙЛА МИХАЙЛОВИЧ».

— Ну, — сказали Сиракузовы, — ясно: на Брониславу жаловаться едет. А может, историю с географией преподавать.

Вот как появился у нас Михайла Михайлович. Из-за нас, а вовсе не из-за Брониславы, как думают некоторые, в том числе учитель физкультуры.

11. Эксперимент (окончание)

Но я ещё не досказал про эксперимент, который имел довольно удивительное окончание. В тот же день тётка Роза, кормившая нас ужином, вдруг спросила, откуда мы взяли, что Ферапонт Григорьевич Каменев тоже наш родственник. Она бы хотела, чтобы мы просветили её на этот счёт.