— Говорящие? — Кирилл задумался. — Надо сообразить. Тэ-эк… У Лёхи Рудакова канарейка. У Серого вроде попугайчики. Но они пищат только. О! Вспомнил! Знаю. Сэр Дюк. У него говорящий попугай.

— Плотный, коренастый, лет сорока пяти, брюнет! — выпалил Саша.

— Да погоди ты, не трещи! — замахал Коля на друга.

— Во-первых, не брюнет, а белобрысый, — сказал Кирилл. — А во-вторых, он в восьмом классе. Так что сорок пять — многовато.

— Ты сказал — Сэр Дюк? — переспросил Коля. — Это что же, имя?

— Ну да, Дюк. Вообще-то, он Славка Сердюк. А Сэром его приятели прозвали. «Дюк» значит не то «барон», не то «граф».

— Герцог, — уточнил Коля. — А что у него попугай говорит? Ну, какие слова?

— Понятия не имею. Я у него дома ни разу не был. Знаю только, что попугай есть. Только вам к этому Сэру не подъехать. Крутой мужик. Отец у него в загранку ходит, ну и, сами понимаете… Упакован — будь здоров! Псина у него и та фирменная. Мяу-мяу, что ли.

— Чау-чау, — подсказал Коля.

— О! Точно! Итальянский, наверно, барбос.

— Чау-чау — это китайская порода, — сказал Коля. — Их в Китае в старину ели. Деликатес считался. А увидеть этого Сэра Дюка как?

— Запросто. Он каждый вечер с псиной в нашем дворе гуляет.

В прихожей, когда друзья выходили, послышался звонок. Кирилл включил приёмник, и динамик тут же громко и радостно заблеял.

— Ну, козел проклятый! — возмутился Кирилл. — И не надоест ведь! Мужики, увидите во дворе такого маленького, рыжего — дайте вы ему по рогам!

Когда друзья спустились, Коля сердито сказал:

— Ну что ты сразу лезешь?! «Плотный, коренастый, брюнет»!

— Так ведь ясно: не он. Не может же, действительно, в восьмом классе быть сорок пять лет.

— Ты как маленький! А если это был его отец? Старший брат? Дядя? Дедушка, наконец?! Ты об этом подумал? А если он знает, у кого ещё есть говорящие попугаи? А?