— Да, особенно напоят, — бурчит Бургомистр, качая головой.

— А что поделаешь, если мои песни нравятся народу, — невинно пожимает плечами Менестрель, — например «Выпьем еще кружку эля», вот и благодарят как могут.

— Погодите, — вмешивается Король, — а разве это не народная песня? Ее во всех королевствах поют.

— Наверно уже народная, — задумчиво замечает Менестрель, — имя мое теперь мало кто вспоминает. Все в основном просят спеть. Ну а там, где веселая песня и веселая компания, выпитые кружки эля считать не принято.

— Пишите всякую ерунду, — громко замечает Бургомистр, — да и похабщину часто, вот простолюдинам и нравиться горланить по вечерам. Писал бы лучше оды высоким персонам, глядишь — прославился бы.

— Нет, — отрицательно качает головой Менестрель, — только не оды правителям!

— Что неужели так трудно, при ваших-то способностях? — удивляется Король.

— Не трудно — противно, — Менестрель бесцеремонно сплевывает на пол, — не поверите, но до тошноты противно. Писать еще ничего, но ведь их и читать надо! И читать непосредственно тому, кому эти оды посвящены. А меня наизнанку от всей этой лести и славословия выворачивает.

— И что были случаи…? — осторожно спрашивает Король.

— Были, что там говорить, — махнул рукой Менестрель, — пару раз читал вот так… Когда бумага перед глазами — все нормально было, а как на эту рожу взглянул…, - Менестрель подавленно замолкает вспоминать былое происшествие ему неприятно.

— Ваше Величество, — вмешивается Шут, — у него много хороших песен есть, новых, умных, талантливых.

— Да кому они нужны?! — в сердцах восклицает Менестрель, — как в кабаке или на ярмарке не появлюсь, и начинаю их петь, кричат «не надо, старые давай». А запоешь старые, все подпевать начинают.

— Неужели люди не любят новые песни? Мне в это что-то не вериться, — рассуждает Король.