Оглянулся в испуге, а это Хома! - Ты чего за мной идёшь? - Хитрый какой, - прищурился Хома. - Сам меня направо послал - там снег по колено. А тут за тобой тропинка тянется. Посмотрел Суслик: правда. За ним следы остались, а Хома в эти следы наступает. Поморгал Суслик, поморгал. И дальше затопал. Шёл и оглядывался: идёшь, а за тобой следы остаются - удивительно! - Ну, кто прав? - бубнил позади Хома. - Ну, ты, - нехотя ответил Суслик. - Чего привязался? - Я к тебе не привязывался. Нечем, - пыхтел Хома, погружая лапы в следы Суслика. - А надо бы. Ветер. - Подумал и добавил: - Шатает. Наконец они на дверь наткнулись. И в щель под ней пролезли. Только и смогли сказать: "А-ах!"

Из крохотного оконца под потолком свет льётся - кругом сушёный горох на огромной подстилке лежит. Столько насыпано - до крыши носом подать! - Я отсюда не уйду, - взобрался на кучу гороха Хома, - пока сам собой до пола не опущусь. - Как - до пола? - Ну, пока всё не съем, - ответил Хома. - Так и буду опускаться. Постепенно. - И я, - поддакнул Суслик. - Постепенно. Какая для них жизнь наступила! Не жизнь - объеденье! Объедались... - Чего молчишь? - усмехался Суслик. - Рот занят, - довольно мычал Хома. Они до того обленились, что вскоре и разговаривать перестали. А зачем разговаривать, если можно лишнее съесть? Потом и двигаться перестали. А зачем двигаться, если еды полно, даже лапу лень протянуть? Лень не лень, а протягивали: есть-то надо. Лень, а надо. Протянул однажды Суслик лапу и взял горстку горошин у Хомы под боком. - Ты чего у меня берёшь? - рассердился Хома. И зачерпнул ладошкой прямо под носом Суслика. - Ты вон как?! - вскочил Суслик. - Давай всё делить! Вначале по горошине делили и около себя сыпали. Надоело. Потом - по пригоршне. - У тебя лапа больше, - спохватился Хома. - Вон какая загребущая! Давай, ты одной лапой, а я двумя? - Ишь ты! - не согласился Суслик.