— А был мусор. Молодец, Байрам! Живи много лет!
Перед уходом мы с Сауром пошептались, и я, смущаясь, спросил Байрама, правду ли говорят люди, что он знает путь к голубой скале и что в сундучке у него есть маленький кусочек голубого камня.
Лучи его морщинок точно засияли — такое удовольствие разлилось по его лицу. Но он не ответил, а только похлопал меня по плечу и сказал:
— Приходи завтра. Люблю молодых.
Мы строим прекрасный «город»
… Конечно, мы пришли. Пришли, как только кончились уроки в школе. На этот раз мы застали у Байрама десятка три малышей из детского сада. Тут же была их молодая ясноглазая воспитательница. Малыши держались за руки и живой цепочкой окружали акацию, под которой сидел Байрам. Воспитательница поминутно оборачивалась к ребятам с призывом «Тише!» и говорила Байраму:
— Пожалуйста, что-нибудь праздничное, веселое… Ну, вы сами знаете. Мы будем так благодарны вам, Байрам… — Она запнулась — наверно, сочла неудобным назвать пожилого человека только по имени — и наугад добавила: — Иванович…
Байрам снял свою белую войлочную шляпу и, как перед собранием, сказал:
— Граждане-человечки! Как можно не сделать! Сделает Байрам. Говорите: дворец? сад? город?
— Город!.. Сад!.. Город!.. Город!.. Город!.. — старались перекричать друг друга малыши.
Байрам, склонив набок голову, внимательно слушал. Наконец все умолкли, и в тишине какой-то четырехлетний толстяк басом сказал:
— Класивый.
— Красивый город, — наклонил в знак согласия Байрам голову. — Хорошо.
Дети ушли, а Байрам сел на чурбан, прислонился спиной к дереву и закрыл глаза. Мы с Сауром переглянулись и тихонько пошли к калитке. Не открывая глаз, Байрам сказал:
— Зачем уходить? Будем строить вместе.