Мы так растерялись, что сначала ничего не ответили и только молча переминались с ноги на ногу. Потом Саур недоуменно сказал:

— Мы согласны. Только зачем тебе такие дураки? Мы ничего не умеем.

Байрам молчал. Его мохнатые брови шевелились. Он думал, молчали и мы. Наконец он открыл глаза и строго сказал:

— Пусть думает и молодой ум. Говорите, что будем строить в городе?

Мы живо вспомнили рассказ Этери о Тбилиси и наперебой стали предлагать:

— Фуникулер!

— Мосты через реку!

— Мраморный дворец!

— Зоопарк!

Через час проект был готов, и мы могли спорить на что угодно, что наш город будет самым красивым, нарядным и радостным из всех городов на свете.

Но не было материала. Мы отправились с Сауром в детский сад и потребовали созыва общего собрания. Когда все сто двадцать малышей уселись на свои стульчики, Саур замахал руками и заорал, вытаращив глаза:

— Граждане-человечки! Давай тащи склянки, обрезки, жестянки, ну?

Передние ряды в страхе шарахнулись, кое-кто захныкал, началась паника. Но тут вмешалась ясноглазая воспитательница, и все пошло на лад.

Когда на другой день мы опять пришли к человечкам, то увидели на столе живописную горку добра. Тут были разноцветные склянки, бусы и камешки, консервные коробки, винтики, гвозди, тюбики с краской, золотая и серебряная бумага, лоскутки шелковой материк, вата, бумажные цветы!.. Да просто невозможно перечислить все, что притащили ребята! Кто-то даже принес свою старенькую калошу и положил ее на самый верх горки.

Мы сгребли все это добро в корзину и потащили на Красивую улицу.

Почти месяц мы строили этот город. Мы научились сверлить и резать железо, обтачивать стекло и камни, шлифовать, ковать, лудить. Многие инструменты из зеленого сундучка побывали тогда в наших руках, и, наверно, на всю жизнь останется в моей памяти то ощущение, с каким я впервые прикасался к ним.