— Да, правда, не могли…

Вообще-то, Ромка очень талантливый. Может быть он даже гений. Он умеет здорово играть на гитаре, на скрипке, да и вообще на разных музыкальных инструментах. В школе Ромка круглый отличник. Казалось единственное, чего Ромка не умеет, так это рисовать так, как Кирилл. Вот и теперь, догадывался ведь он, кто снимал. Всё бы ничего, вот только всё портила эта его вредность…

…После обеда, примчались Васька и Юлька.

— Вов, Кир, идёмте купаться! — крикнул Васька.

Вовка выбежал на улицу следом за братом. Вчетвером они отправились на речку. Вниз с горы они спускались по песчаной дороге, идущей от края деревни. Это как раз около дома Беловых. С двух сторон над ними зелёным сводом нависали ветви дубов и берез. По бокам, образуя зелёные стены, стояли кусты орешника. Здесь, в тени этого зелёного шатра, было не так жарко, как на солнцепёке. Запах леса навевал по-летнему светлое настроение. «Как тут красиво! — думал Вовка. — Жаль, что лето не навсегда. Потом осень, опять в школу — скукотища!» Но до конца лета было ещё далеко.

По пути Юлька рассказала, что ночью какие-то дядьки хотели поджечь дома, но их поймали и сдали в милицию, а из милиции их отпустили.

— Мы это знаем, — сказал Кирилл, а Юлька спросила:

— Интересненько. Если ты всё знаешь, то, может, знаешь, и почему их отпустили?

— За них заступились крупные шишки.

— Какие шишки? — не понял Васька.

— Не еловые — это уж точно, — ответил Кирилл.

— Сосновые? — спросил Васька, и все чуть не попадали от смеха. Даже Юлька поняла, какие «шишки», точнее каких «шишек» имел в виду Кирилл.

— Чего вы смеётесь-то? — обиделся Васька. Ну же и вид у него был: стоящие «ёжиком», волосы, выгоревшие на солнце до такой степени, что казались почти белыми на фоне тёмной загорелой кожи; наивные светло-голубые глаза и полуоткрытый от обиды и непонимания рот. Вовка, взглянув на него, вообще чуть не упал от смеха.