Наконец костер был сложен.

– Готово! Готово! – закричали ребята. – Зажигай!

– Нужны спички, – сказал Алеша и стал шарить в карманах, хотя откуда в них было взяться спичкам…

И вдруг тоненький голосок произнес:

– У меня есть спички. Много!

Это был маленький мальчик, закутанный и круглощекий, как шарик. Казалось, он не пришел сюда, а прикатился, как колобок. Колобок держал в согнутой руке, как дрова, два батона с откусанными горбушками и кирпичик черного хлеба. В другой руке у него была пачка спичек – целых десять коробков! Колобок шел из магазина и свернул с дороги из любопытства.

– Давай! – сказал Алеша и, взяв в руки коробок, опустился на колено. – Считайте до ста!

Раз, два, три, четыре…

Алеша чиркнул спичку, но ветер мгновенно погасил ее, словно специально стоял у него за плечами и ждал удобного момента.

Двенадцать… Четырнадцать, пятнадцать…

Теперь Алеша был уже осторожен. Он сложил руки коробочкой и чиркнул вторую спичку. Спичка горела, как фитилек в фонарике. А ладошки просвечивали насквозь. Две варежки бесполезно болтались на тесемочках, как на привязи. Алеша вспомнил, как вожатый Костя учил старших ребят зажигать костер. И он старался делать все так же, как пионеры в лагере, соревнуясь на лучшего кострового.

Тридцать девять, сорок, сорок один…

Вспыхнула бумага. Алеша лег перед костром и стал дуть на огонек. Щеке было холодно: она касалась снега. Но Алеша терпел.

Пламя было хилым и болезненным. Оно то оживало, то умирало. Если бы можно было, Алеша отдал бы все свое тепло, только бы оно не погасло.

Шестьдесят пять, шестьдесят шесть, шестьдесят семь…

Ребята считали очень быстро. И Алеша хотел было сказать: «Не торопитесь, это не по правилам», но для этого нужно было перестать раздувать пламя, оно могло погаснуть.