Восемьдесят девять, девяносто…

«Ну гори же, костер! Очень прошу тебя!» И тут, словно сочувствуя Алеше, пламя окрепло. Запахло дымом. Затрещал ящик из-под печенья.

Девяносто пять, девяносто шесть, девяносто семь…

– Горит! Горит! – закричали ребята.

А мальчик-колобок тоненьким голоском запел:

Костер пылал. Он горел щедро, дымно, в полную силу. Ребята потянулись к огню. Каждому хотелось погреть руки, чтобы испытать, настоящий ли– это костер.

– Здорово у тебя получается! – сказал молчавший до этого времени высокий худой мальчик в очках. Он был, как и все, в снегу, и даже очки его были залеплены снегом.

– Могу научить, – сказал Алеша.

– И меня! И меня! – загалдели ребята.

– Меня первого, – сказал Колобок, – ведь я тебе спички дал! – И он откусил последнюю уцелевшую горбушку.

– А как тебя звать? – спросил Алешу парень в очках.

– Алешкой, – ответил он. – А тебя?

– Я Марат.

– Марат, – повторил Алеша. Ему очень понравилось это необычное имя.

В эту минуту Алеша был почти счастлив.

Кто сказал, что звери боятся огня? Хотя пес Пятница и был потомком диких зверей, костер не испугал его. Он протиснулся между ребячьими ногами, которые, как живой забор, окружили костер, и все время норовил сунуть свой черный носик в самое пламя. Пятница вдыхал в себя горьковатый дымок и жмурил глаза от блаженства. Он пожинал лавры своего друга.

Горел костер. Таяли снежинки. А вместе с ними таял лед недоверия.

Алеша был признан полноправным гражданином станции Мальчики.

11. Старшина Синяк

Торжество не бывает вечным. Каждому торжеству приходит конец. Иногда торжество потухает постепенно, как свет в театре. Но порой оно гаснет неожиданно и мгновенно, как свет в квартире, когда перегорают пробки.

Именно так произошло и теперь. Торжество было неожиданно прервано появлением блюстителя порядка – старшины Синяка. Он незаметно появился за спиной ребят, и верный Пятница не успел тявкнуть, извещая о приближении опасности, а на улице уже зазвучал трубный голос старшины милиции: