Глебка слушал деда Назара удручённый, так как не мог себе представить, что теперь будет. Он стоял возле печки за спиной деда Назара и смотрел на бурые морщинистые руки, укладывающие в тайник за печкой отцовские книги. Вид этих книг вывел, наконец, Глебку из оцепенения. Он знал, как бережно отец относился к книгам, и не понимал, почему дед Назар затискивает их теперь под пол.

— Ты зачем книги берёшь? — спросил Глебка, нахмурясь.

— Затем, чтобы отцу твоему, ежели он воротится, головы не сняли, — проворчал дед. — Да за один замах и тебе тоже.

Он уложил в тайник одну пачку книг и притащил другую. Обложка верхней книжки отлетела, и Глебка увидел портрет человека с могучим выпуклым лбом, глядевшего прямо Глебке в лицо улыбающимися, чуть прищуренными глазами. В уголках этих удивительно живых глаз лучились тонкие морщинки.

Дед Назар долго всматривался в портрет, потом перевёл взгляд на подпись и, пришёптывая, прочёл: «Товарищ Ленин — вождь мирового пролетариата».

Дед Назар тяжело вздохнул и, покачав головой, сказал, не спуская глаз с портрета:

— Так. Значит, опять в подпол, как до семнадцатого года.

Он поднял с полу обложку книги, бережно прикрыл ею портрет и, кладя в тайничок, добавил.

— Ну, что ж. До времени ведь.

Дед сложил в тайничок все книги и брошюры, какие были на полках, потом поставил половицу на место и старательно забил и заровнял её. После этого он притащил из сеней удочки, старое ведро, ещё какую-то рухлядь и кинул поверх закрытой половицы за печку. Покончив с тайничком, дед внимательно оглядел сторожку. Теперь, когда не было книг, пустые полки резко бросались в глаза, и, подумав, дед взял топор, оторвал полки и унёс с собой.