Сухой листок на снегу обернулся первой героиней мистерии, которую предстояло разыграть моему Театру, - блокадной девочкой Таней Савичевой. Я был готов вступить на сцену и открыть занавес, но инстинктивно почувствовал, что мне одному не справиться с этой задачей. Так рядом со мной появились два действующих лица. Вернее, это были не лица, а маски. Одна - с низко опущенными уголками скорбного рта, другая - с улыбкой до ушей. Они вышли на сцену и поклонились почтенной публике.
И взял художник в руки
Гусиное перо
И, вытирая слезы,
Назвал меня Пьеро.
Так представилась первая маска. И словно пародируя первую, чуть ерничая, в действие вступила вторая маска:
А я стоял под аркой
Разряжен, как йавлин.
Поэт сказал: "Не каркай,
Ты будешь Арлекин".
Некоторое время маски с интересом разглядывали друг друга. Так осваиваются два незнакомых пассажира, очутившись в одном купе. Но они были масками и им нетрудно было понять правила игры - ведь в масках всегда есть что-то примитивное, однозначное, как белое и черное, никаких оттенков.
Моим добровольным помощникам в Театре все было внове. И они восприняли его, как игру, - заговорили, перебивая друг друга, и каждый старался забежать вперед:
- Мы верных два дружка.
- Я - грустный.
- Я - веселый.
- Артисты драмкружка.
- Освистанные школой.
- Я плачу.
- Я смеюсь, я весел.
- Я скучаю.
- Я на свиданье мчусь.
- А я дитя качаю.
Что дальше? Они вопросительно смотрели на меня, словно я был суфлером и должен был подсказать им текст. Я молчал: мне самому было любопытно, как поведут себя мои новые друзья дальше. Они решили, что самое время настроиться на философский лад.
- Говорят, противоположности сходятся. Это про нас. Мы совершенно не похожи, но оба необходимы для жизни. Без любого из нас жизнь станет неполноценной, половинчатой - так начал Арлекин.