- Мы такие разные, что иногда не понимаем друг друга, - поддержал его Пьеро, - но случается, что печальный заливается смехом...

- А весельчак - слезами, - подхватил Арлекин, - мы как бы меняемся ролями. Только маски остаются прежними - печальная и веселая.

- А когда мы меняемся ролями, - перебил Арлекина Пьеро, - происходит неразбериха: надо смеяться, а на глаза наворачиваются слезы. Смешно, правда?..

По ходу мистерии в конце диалога в руках у Арлекина появилась тетрадка. Ничем не примечательная тетрадка в косую линеечку. Мои спутники еще не знали, что в Театре ничего не бывает случайным, даже сухой опавший листок... Арлекин вертел в руках тетрадку, не зная, что с ней делать. Не придавал ей значения:

Обычная тетрадка

В линеечку косую.

Одни примеры пишут,

А я слона рисую.

А я слона рисую

И девочку босую,

И девочку босую

В линеечку косую.

Он произнес свой монолог, пританцовывая, делая ударение на рифмы "Босую - косую - рисую". Пьеро же слушал его и пожимал плечами: все печальные люди - скептики.

Обычная страничка,

Где кляксы, как черничка.

Глаголы здесь чудили,

Задачки с рельс сходили...

Пьеро театрально вздохнул и уронил голову на грудь.

Неугомонный выдумщик и весельчак Арлекин вырвал из школьной тетрадки страничку, ту самую, где "кляксы, как черничка", и где "задачки с рельс сходили", проворно превратил его в бумажного журавлика и запустил незнаемо куда.

Бумажный Журавлик,

Бумажный Журавлик,

По небу плыви,

Как бесстрашный кораблик. Эг-ге!..

Артисты входили в роль. Они шутили, пританцовывали, слова вылетали из них легко и весело, как разноцветные шарики. Так они понимали мой Театр.

Но они не знали еще о сухом листке на снегу и не подразумевали, что в руках у них не обычная школьная тетрадь, а завязка мистерии. И что в следующее мгновенье, когда они перевернут страницу, все резко изменится.